Наместник Карлсона На Земле (elcour) wrote,
Наместник Карлсона На Земле
elcour

Categories:

Талмуд, бесстыдство и рабби Акива

Будучи в Израиле, за вкусным обедом, в ожидании третьего для преферанса, я изложил одному близкому человеку эту занимательную историю из малоизвестного трактата. Заметив, что наши взгляды на историю совпадают, я предложил ему излить связанные с ней соображения в письменном виде. И не пожалел - перо у него бойчей моего многажды.

מסכתות קטנות מסכת כלה פרק א הלכה טז
ר' יהודה אומר עז פנים לגהנם, ובוש פנים לגן עדן. עז פנים, ר' אליעזר אומר ממזר, ר' יהושע אומר בן הנדה, ר' עקיבא אומר ממזר ובן הנדה. פעם אחת היו זקנים יושבים בשער, ועברו לפניהם שני תינוקות, אחד כיסה את ראשו ואחד גילה את ראשו, זה שגילה את ראשו, ר' אליעזר אומר ממזר, ר' יהושע אומר בן הנדה, ר' עקיבא אומר ממזר ובן הנדה, אמרו לו לר' עקיבא, היאך מלאך לבך לעבור על דברי חביריך, אמר להן זה אני אקיימנו, הלך אצל אמו של תינוק, וראה שהיתה יושבת ומוכרת קיטנית בשוק, אמר לה, בתי, אם את אומרת לי דבר שאני שואלך, אני מביאך לחיי העולם הבא, אמרה לו השבע לי, היה ר' עקיבא נשבע בשפתיו ומבטל בלבו, אמר לה, בניך זה מה טיבו, אמרו לו כשנכנסתי לחופה נדה הייתי, ופירש ממני בעלי ובא עלי שושביני, והיה לי בן זה, נמצא התינוק ממזר ובן הנדה. אמרו גדול היה ר' עקיבא שהוביש את רבותיו, באותה שעה אמרו ברוך י"י אלהי ישראל שגילה סודו לר' עקיבא בן יוסף.

Minor Tractates, Kalah, 1:16
R’ Judah says: Hell befits a shameless one, and Paradise – the one who feels shame. “A shameless one” – R’ Eliezer says, it is a mamzer; R’ Joshua says,a son of niddah; R’ Akiva says: a mamzer and a son of niddah.
Once, sages were sitting in the gate, and two children passed before them; one covered his head and the other uncovered his head. Regarding the one who uncovered his head, R’ Eliezer said: “He is a mamzer”; R’ Joshua said: “He is a son of niddah”; R’ Akiva said: “A mamzer and a son of niddah.”
They said to R’ Akiva: “How could you contradict your colleagues’ words?” He said: “This one I will prove.”
He went to the child’s mother and saw her sitting and selling legumes in the market. He said to her: “My daughter, if answer me the matter, of which I ask you, I will grant you life in the World-to-Come.” She said to him: “Swear!” R’ Akiva swore to her with his lips, but in his heart he revoked [the oath]. He asked her: “What is it with your son?” She answered: “When I stood under the wedding canopy, I was a niddah; my husband remained off me, but my bridesman approached me – thus I begot this son.” So, the child was both a mamzer and a son of niddah.
They said: Great was R’ Akiva who put his teachers to a halt. At that moment they said: Blessed be God, Who revealed His secrets to R’ Akiva ben Joseph.

С разрешения маранан и рабанан я прокомментирую эту лукавую историю близко к тексту.

Начну с того, что р. Йегуда сделал в свое время мудрое и относительно безобидное утверждение, суть которого – осуждение наглости или же бесстыдства. Настолько важной является, по его мнению, дихотомия «стыд – бесстыдство» (то есть – способность или неспособность ощущать стыд), что по ней проходит граница между доброй и недоброй участями человека в будущем мире. Тот, кому знакомо чувство стыда, по мнению р. Йегуды, попадает в рай, тот, кому оно незнакомо – в ад. Я, хоть меня и не спрашивают, склонен с этим согласиться.
В чуть более поздние времена (увы, я не помню, на сколько предшествовал р. Йегуда нашим героям, но это, максимум, пара десятилетий), свидетельствует Талмуд, р. Элиэзер, (его вечный оппонент) р. Йегошуа и их ученик (танай следующего поколения) р. Акива живьем прокомментировали тезис р. Йегуды. При этом их занимал лишь узкий технический вопрос: какая именно категория людей не знает стыда. Р. Элиэзер полагал, что одни лишь мамзеры являются бесстыжими. Р. Йегошуа считал, что таковыми являются лишь бней-нида.* Р. Акива думал иначе: что бесстыжими являются лишь те, кто сочетают оба постыдных врожденных качества, то есть являются одновременно мамзерами и бней-нида.
Откуда известно, что мнения мудрецов были именно таковыми? Вот откуда. Как-то раз, рассказывает Талмуд, три упомянутых мудреца сидели в общественном месте – у ворот города. Мимо них прошли два ребенка, один – с покрытой, а другой – с непокрытой головой. Наши мудрецы дружно рассудили, что первый из детей знает стыд, а второй – является бесстыжим. Однако между ними возникли разногласия по вопросу о том, какое врожденное свойство второго ребенка сопутствует его неисправимой грешности. Как легко догадаться, р. Элиэзер заявил, что ребенок – мамзер, р. Йегошуа – что он бен-нида, а р. Акива – что он и то, и другое, вместе взятое.
Теперь внимание: автор трактата вступает в игру. Дело в том, что, высказавшись таким образом, р. Акива сам повел себя бесстыже. Он не просто публично возразил своим учителям вместо того, чтобы попросить их разъяснить свои точки зрения. Он пошел гораздо дальше! Он вслух, публично, при скоплении народа высказал даже не независимую точку зрения, что было бы полбеды (например: мальчик бесстыж оттого, что родился в четверг), а точку зрения критическую, непочтительную, указывавшую обоим своим учителям на неполноту их правоты! Он открыто заявил, что каждый из них прав, но лишь отчасти, в то время как всю правду знает только он, р. Акива. Согласитесь – это куда хуже и бесстыднее, чем пройти по рынку без кипы!
Результат был ужасен. У р. Элиэзера и р. Йегошуа немедленно возникло подозрение, что р. Акива (по аналогии с ребенком) абсолютно бесстыж и, следовательно, мамзер, бен-нида или и то, и другое вместе. Поскольку происхождение р. Акивы, как известно из независимых источников, являлось довольно сомнительным, раввины пришли в ужас – налицо ужасный компромат. Дабы дискуссия не обернулась против их ученика, раввины обратились к р. Акиве с мягким упреком: «Как побудило тебя сердце твое восперечить твоим товарищам?» Они назвали себя «товарищами», חברים – ибо предпочли не именоваться учителями, ибо в таком случае могли показаться кому-либо высокомерными, а то и бесстыжими. Цель их упрека проста: он должен был пробудить в р. Акиве стыд и тем самым избавить его от ужасного подозрения. Однако р. Акива не устыдился! Быть может, он даже не понял, что произошло. Его, как говорится, заело, и, вместо того, чтобы назидательно пунцово покраснеть, он решил доказать публике свою правоту.
Каким образом? Разумеется, десятикратно усугубив ситуацию. Для того, чтобы отстоять свою репутацию мудреца, он нарушил один за другим несколько ужасных запретов Торы, которая требует не унижать евреев, не обманывать их, не извращать принципы веры и, самое главное – не приносить ложных клятв! Последнее особенно страшно, ибо представляет собой нарушение одной из Десяти заповедей. Как учит непосредственно Тора, ложная клятва ничем не может быть искуплена и, стало быть, пошла с р. Акивой прямо на тот свет.
Но это далеко не все! Представим себе дело с чисто галахической точки зрения. Нагло обманув – в собственных тщеславных интересах – несчастную мать «бесстыжего» ребенка, опозорив ее публично (на рынке), побудив ее сделать ужасное публичное признание ложным – вдобавок, произнесенным на глазах у своих учителей – обещанием добыть ей место в раю (что, увы, было заведомо не в его силах – стало быть, это извращение Торы и осквернение имени Всевышнего, חילול ה"), да еще и принеся фальшивую клятву, р. Акива, вместо того, чтобы блестяще доказать свою правоту, оказался в самом что ни на есть дурацком положении. Дело в том, что признание этой женщины не имело галахического смысла – ибо אין אדם משים עצמו רשע. То есть: признание человека в преступлении, караемом смертной казнью или даже поркой, не принимается, но рассматривается как самооговор! Тут же речь идет о кровосмесительстве – значит, с галахической точки зрения женщина вообще ни в чем не призналась! Все усилия р. Акивы оказались бессмысленны – и ужасны. Он проявил бесстыдство у ворот, в публичном диалоге с учителями, и сверхбесстыдство на рынке, также публично, перед лицом собственных учителей – причем совершенно напрасно, зазря!
Что оставалось делать несчастным раввинам, ставшим свидетелями безобразного и подозрительного поведения р. Акивы? Разумеется, испугаться за самих себя – как бы и им не оказаться в одной лодке с бесстыжим учеником. Поэтому они закричали: «Как велик р. Акива, заставивший устыдиться своих учителей! Обратим внимание: на этот раз они объявляют себя не «товарищами», а учителями – ибо кто добровольно возьмет в товарищи бесстыжего ученика, подозреваемого в незаконном происхождении! Наоборот – мудрецы поспешили отгородиться от бесстыдного ученика, признав, что им за него очень стыдно. Раз так – они выше любых подозрений, ибо самый факт наличия у них стыда гарантирует одновременно билет в рай по р. Йегуде и благородство происхождения. То есть: своим восклицанием они выручили собственные души. Однако его недостаточно, чтобы свести счеты с р. Акивой. Дабы проучить ученика, сделали еще одну шумную декларацию, смысл которой достаточно ясно выражает их отношение к ученику: «Благословен Господь, открывающий свои секреты р. Акиве!»
Эта декларация представляет собой более чем сомнительный комплимент р. Акиве. Она, разумеется, констатирует его необычайную проницательность (скорее всего, в ироническом ключе – ибо р. Акива совершенно напрасно затеял свою бесстыжую интригу), но в данном контексте это вовсе не лестно. Дело в том, что «декларация о проницательности» для привычного талмудического уха не только не снимает обвинение в бесстыдстве, но и подкрепляет его, причем самым нежелательным образом. Ведь бесстыдство, как мы уже знаем, в данной галахе тесно связано с происхождением, а Талмуд ясно учит, что незаконное происхождение весьма способствует повышенной проницательности: ведь, как известно, כל ממזרים פקחים, то есть «все мамзеры – а не кто-нибудь другой – проницательны». Благословляя Всевышнего за то, что Он делится секретами с р. Акивой, раввины как бы намекнули на вероятный мамзерут последнего. Тут, как легко видеть, необходимое условие великолепно смыкается с достаточным. В самом деле, из того, что все бесстыжие люди – мамзеры, еще не следует, что все мамзеры бесстыжи. Зато, как следует непосредственно из талмудической максимы, все они, без исключения, проницательны...

Итак, эта галаха суть притча о бесстыдстве, причем объектом для издевательства в ней служит р. Акива. Но не он один! На мой взгляд, эта притча, пусть оценила по достоинству и поведение учителей р. Акивы – р. Элиэзера и р. Йегошуа – заваривших всю эту неприятную историю. В самом деле, все моральные выводы притчи относятся и к ним. Эти выводы нехитры. Ведь, право же, нехорошо сплетничать, некрасиво публично лишать ребенка, мирно прошедшего по улице, места в раю, лишь потому, что он нарушил второстепенную заповедь – пусть даже в общественном месте. Тем паче нехорошо публично** рассуждать о якобы неблагопристойном поведении его родителей, тем паче, абсолютно незнакомых. В рамках притчи бесконечно важно, что именно они, великие учителя, побудили и поощрили р. Акиву повести себя бесстыдно, то ли вскрыв этим свое незаконное происхождение, то ли доказав бессмысленность биологического критерия стеснительности. Начав беседу с открытой неблагопристойности, раввины вынуждены были закончить ее совсем печально – едва завуалированным осуждением р. Акивы и констатацией того, что сами они едва ускользнули от страшного приговора – ибо в последний момент все же сумели устыдиться.
Кстати сказать: не исключено, что сами мудрецы поменяли точку зрения по ходу этой истории. Однако нам это уже не поможет. Поскольку их позиции были зафиксированы некритически мыслящими учениками и попали в Талмуд, нам сегодня от них некуда деваться – они стали священными. Кстати, среди этой тройки Галаха, кажется, по р. Акиве, который, как водится, еще и придерживается самой жесткой точки зрения: мать бесстыжего человека заведомо повинна не в одном, а в двух смертных грехах сразу.

* * *

Нет смысла рассматривать эту историю כפשוטו, то есть чересчур в лоб. Речь идет о чрезвычайно аморальной истории, вдобавок, не чисто технической по характеру. Можно перечислить все то, что в этой истории является аморальным. Как ни странно, нынешние представления о вещах почти ничего не добавят к тому, что активно осуждалось 1900 лет назад.
Некрасиво – в том числе, и с чисто галахической точки зрения – обсуждать прохожих публично.
Некрасиво осуждать людей на вечные муки исключительно из-за их вздорного поведения или возникшей на ровном месте антипатии – как потому, что мы не способны исчерпывающим образом поставить социальный или иной диагноз по неполным данным, так и потому, что такой волюнтаризм начисто убивает принцип свободы воли.
Некрасиво утверждать: я точно знаю, какого происхождение этого незнакомого мне ребенка. Никто никогда ничего не знает точно.
Некрасиво – собственно, ужасно – все то, что проделал р. Акива с матерью ребенка. Тут и обман (обещание устроить ей место в раю), и ложная клятва, и публичный позор, которому он ее подверг, дабы удовлетворить свое тщеславие.
Некрасиво и поведение раввинов, признавших превосходство р. Акивы – если только принять их декларации за чистую монету.

Однако некорректно обсуждать этот текст, не ответив на принципиальный вопрос – а как смотрят на него авторы? Солидарны ли они с р. Акивой, формально – победителем в споре? Если предположить, что в тексте нет двойного дна, он становится настолько ужасным, прозрачно ужасным, что его и обсуждать не стоит. Стоит отметить, что мудрецы, и уж, в всяком случае, р. Акива, ведут себя не только в разрез с нынешней моралью, но и в разрез с Галахой. Такое в Талмуде бывает – но не слишком часто.
На мой взгляд, перед нами текст карнавального характера, почтительно и поучительно высмеивающий еврейских мудрецов. Такие тексты неизбежны во всех культурах, в том числе, и в еврейской.
Если же мы отклоним эту гипотезу и решим, что авторы Талмуда рассказывают эту историю всерьез, солидаризируясь с его героями, то сразу возникает вопрос: стоит ли им подыгрывать? Полагаю, не стоит. Разумнее найти для нашей моральной дискуссии иной текст, другую, не столь дикую историю, хотя и спорную, но, безусловно, достойную обсуждения, историю, с которой талмудический иудаизм сможет солидаризироваться. В таком случае дискуссию можно будет вести без без иронических скидок.
В самом деле, только этого нам не хватало: р. Акива – и חילול ה"!
__________________________
* Изначально неясно, что именно имел в виду р. Йегошуа – то ли что только бней-нида являются бесстыжими, то ли что они являются таковыми вдобавок к мамзерам, так что он, собственно, с р. Элиэзером не спорил, а всего лишь дополнял его слова. Но из дальнейшего следует, что верно первое – то есть что, по мнению р. Йегошуа, лишь бней-нида заведомо бесстыжи.

** Именно публично – в этой притче все происходит публично! Именно у ворот города, в наипубличнейшем из мест сидели наши мудрецы и вели свои ученые споры, привлекавшие слушателей. Кроме того, кто-то же записал всю эту историю!

________________
На всякий случай - для тех, кто не в курсе - примерное объяснение терминов:
мамзер - незаконнорожденый
бен-нида (мн. ч. - бней-нида) - тот, чья мать не совершила в положенный срок перед зачатием ритуального омовения
Tags: дискуссии, евр., мысли вуслухъ, проповеди, цитаты-ссылки-выдержки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments